Поэтическая страничка

[Autumn]

Милана, очень красивое стихотворение, понравилось, Мандельштама не читала, не пришлось как-то. Теперь хочется почитать.

[Ёлка]

Позвольте и мне присоединиться с любимыми (некоторыми)
А. Ахматова

После ветра и мороза было
Любо мне погреться у огня.
Там за сердцем я не уследила,
И его украли у меня.
Новогодний праздник длится пышно,
Влажны стебли новогодних роз,
А в груди моей уже не слышно
Трепетания стрекоз.
Ах, не трудно угадать мне вора,
Я его узнала по глазам.
Только страшно так, что скоро, скоро
Он вернет свою добычу сам.
1914

[Ёлка]

М. Цветаева

Красною кистью
Рябина зажглась.
Падали листья.
Я родилась.
Спорили сотни
Колоколов.
День был субботний:
Иоанн Богослов.
Мне и доныне
Хочется грызть
Жаркой рябины
Горькую кисть.
1916

[Воббигонг]

Жизнь у меня - красавица!
Гордая, на виду.
Это вас не касается,
Как я ее веду.

[Юляшка]

Может и было раньше, но хочется написать...

По улице моей который год
звучат шаги - мои друзья уходят.
Друзей моих медлительный уход
той темноте за окнами угоден.

Запущены моих друзей дела,
нет в их домах ни музыки, ни пенья,
и лишь, как прежде, девочки Дега
голубенькие оправляют перья.

Ну что ж, ну что ж, да не разбудит страх
вас, беззащитных, среди этой ночи.
К предательству таинственная страсть,
друзья мои, туманит ваши очи.

О одиночество, как твой характер крут!
Посверкивая циркулем железным,
как холодно ты замыкаешь круг,
не внемля увереньям бесполезным.

Так призови меня и награди!
Твой баловень, обласканный тобою,
утешусь, прислонясь к твоей груди,
умоюсь твоей стужей голубою.

Дай стать на цыпочки в твоем лесу,
на том конце замедленного жеста
найти листву, и поднести к лицу,
и ощутить сиротство, как блаженство.

Даруй мне тишь твоих библиотек,
твоих концертов строгие мотивы,
и - мудрая - я позабуду тех,
кто умерли или доселе живы.

И я познаю мудрость и печаль,
свой тайный смысл доверят мне предметы.
Природа, прислонясь к моим плечам,
объявит свои детские секреты.

И вот тогда - из слез, из темноты,
из бедного невежества былого
друзей моих прекрасные черты
появятся и растворятся снова.

[Марьяна]

Приветик всем! Я на неделю-полторы ваще исчезаю, т. ч. всем маленький прощальный привет Эти стихи всегда вспоминаю, когда оказываюсь на месте прибытия в свои места за Лугой, "где скирды сухие" . Моря там, правда нет, но эти стихи у меня никогда и не ассоциировались с морем. Я - сухопутная крыса и всё перевожу на земное, твердое восприятие.

Редъярд Киплинг

ДОЛГИЙ ПУТЬ


Слышишь голоса глухие
В поле, где скирды сухие
Спят, бока подставя свету:
"Как пчела душистый клевер,
Так и ты оставь оставь свой север -
Малый срок отпущен лету"?

Ветер с гор ревёт - он тебя зовёт,
Дождь колотится морю в грудь,
И поёт вода: "Ну когда, когда
Мы опять соберёмся в путь?"

Смиримся, девочка, с шатрами Сима,
Нет благостнее крова.
Пора вернуться на старый путь, наш старый путь, открытый путь.
Нам пора, пора, он ждёт нас - долгий путь и вечно новый.

Слышишь, север нас ждёт -
В снежном нимбе восход,
Юг - там Горна враждебные рати,
По пути на Восток - Миссисипи поток,
Золотые врата - на закате.

Там скалы, девочка, удержат смелых,
Там лгать не умеет слово;
Всегда многолюден он - старый путь, наш старый путь, открытый путь,
Он живёт великой жизнью - долгий путь и вечно новый.

Кратки наши дни и серы,
Небеса мрачны без меры,
Воздух ловишь ртом, как рыбы.
Разве жаль души усталой?
Продал бы её, пожалуй,
За Бильбаоские глыбы.

Там, девочка, тюки плывут над морем,
Пьян с утра народ портовый, -
Корабль навострился на старый путь, наш старый путь, открытый путь,
Путь из бухт Кадиза к югу - долгий путь и вечно новый.

Путь орлиный, путь змеиный,
Путь жены и путь мужчины -
Их пути втройне опасны,
Но торговыми судами
К Осту синими путями
Плыть воистину прекрасно!

Слышь, девочка: то звон цепей, то грохот
Барабана бортового?
Они нас торопят на старый путь, наш старый путь, открытый путь,
Путь подъёмов, путь падений, старый путь и вечно новый.

Чу! Труба взревела в доке;
Взвился синий флаг на фоке;
Шканцы трудятся ретиво.
Блещут и скрежещут стрелы,
Груз подносят то и дело,
И похныкивают шкивы.

Ну, девочка, принять живее сходни!
А теперь отдать швартовы!
Опять мы выходим на старый путь, наш старый путь, открытый путь.
Отдан кормовой! Пора нам в долгий путь и вечно новый!

Вдалеке раскаты грома,
И туман нас держит дома
Под протяжный вой сирены.
Медлим. Глубоко здесь, что ли?
И ответит, глубоко ли,
Лоцман, вынув лот из пены.

Что ж, девочка! Минуем Мыс и Ганфлит;
Мимо знака мелевого
И Маусской банки - на старый путь, наш старый путь, открытый путь,
Высветлит нам факел Гуля долгий путь и вечно новый!

Мы проснёмся южной ночью,
Чтобы увидать воочью
Звёзд тропических метели -
И как вдруг взовьётся в воздух,
Чтобы выкупаться в звёздах,
Чёрный кит с гарпуном в теле.

Ах, девочка, как он блеснул зубами...
Но вот уже узлы готовы,
Тугие от влаги... О старый путь, наш старый путь, открытый путь...
Юг, прощай! Опять пора нам в долгий путь и вечно новый!

Родина зовёт вернуться,
О причал буруны бьются,
Море бьёт о борт волнами,
Всё тясётся от работы -
Кинув якоря в высоты,
Взнёсся Южный Крест над нами.

Глянь, девочка, назад качнулись звёзды,
Взвился плюш небес лиловый.
Смотрят светила на старый путь, наш старый путь, открытый путь -
Люб Господним провожатым долгий путь и вечно новый!

Сердце, приготовься к старту
С Фолендера к мысу Старту.
Как мы тянемся лениво...
Двадцать тысяч миль солёных
Плыть, пока с полей зелёных
Донесутся труб призывы.

Ветер с гор ревёт - он тебя зовёт,
Дождь колотится морю в грудь,
И поёт вода: "Ну когда, когда
Мы опять соберёмся в путь?"

Бог, девочка, познал, как мы отважны,
Чёрт познал, как мы непутёвы.
Ещё раз вернёмся на старый путь, наш старый путь, открытый путь
(Скрылась с глаз верхушка мачты) - долгий путь и вечно новый.

[Milena]

А у меня вот это одно из любимых цветаевских:

Быть мальчиком твоим светлоголовым -
О, через все века!
За пыльным пурпуром твоим брести в суровом
Плаще ученика.
Угадывать сквозь всю людскую гущу
Твой вздох животворящ,
Душой, дыханием твоим живущий,
Как дуновеньем - плащ.

Победоноснее царя Давида
Чернь раздвигать плечом,
От всех обид, от всей земной обиды
Укрыть тебя плащом.
Быть между спящими учениками
Тем, кто во сне не спит.
При первом чернью занесенном камне -
Уже не плащ, а щит.

О, этот стих не самовольно прерван -
Нож чересчур остер -
И дерзновенно усмехнувшись - первым
Взойти на твой костер.

[Марьяна]

Приветик опять! Каникулы кончились. На память о них остались два стиха, как результат свежего воздуха, земляники и укусов слепней. По поводу первого: люди, не читайте во время творений стихотворений Бродского, иначе будете писать вот так:

Пляж

Не правда ли, всё это побережье -
Огромные песочные часы,
Где в нижней чаше, как и должно быть,
Песок. Но в верхней – сумрачное небо,
Которое старается дождём
Заполнить нижнюю, да что-то плохо

Дела идут. Похоже, труд пустой -
Песок, известно, впитывает воду,
И крики чаек, и хромой шансон,
Звучащий, только на ночь замолкая,
Лет десять, или двадцать, или сто,
С тех пор, как в воду мутную залива

Вошёл купальщик первый. Был ли он
В костюме полосатом, будто зебра,
Имел ли канотье, и что ещё?
Пенсне? Лорнет? Звенящий шлем пернатый?
Коня оставил путник в ивняке,
А может, привязал его к киоску

С водою сельтерской. Торгуют ей
Всегда, везде, на каждом побережье.
В кольчуге полосатой, в канотье,
Одной ногой брезгливо трогал воду
И возмущался, видя на песке
Окурки в перламутровой помаде.

Конечно, сколько лет с тех пор прошло,
Но глубина песка необозрима.
Не думаю, чтобы она могла
Наполниться когда-нибудь. Хоть вечно
Её из верней чаши поливай
Дождем и свистом пляжного шансона.

Ну, а второе - это только свое без всяких сторонних влияний:

Под белым облаком – зелёный луг.
Пространство на две части раскололось.
Здесь громкий крик с дороги – только звук,
А скрип примятых стеблей - целый голос.

Здесь берег недоступный – лес вдали,
А мы живем на островке сосновом.
И как киты – а может корабли? -
Плывут в траве пятнистые коровы.

Течёт лениво время над травой
Цепляясь за метелки лисохвоста.
И так тут хорошо, тепло и просто.
Качает кашка белой головой.

[Марьяна]

Пардон, еще одно забыла! Ужасно люблю это стихотворение, и неожиданно пришло в голову - какая иллюстрация к флайской теме размусоривания. Это я не к тому, чтобы все выбрасовать, а к тому, что можно обнаружить:

Дмитрий Кедрин

Бывало, в детстве я в чулан залезу,
Где сладко пахнет редькою в меду,
И в сундучке, окованном железом,
Рабочий ящик бабушки найду.
В нем был тяжелый запах нафталина
И множество диковинных вещиц:
Старинный веер из хвоста павлина,
Две сотни пуговиц и связка спиц.
Я там нашел пластинку граммофона,
Что, видно, модной некогда была,
И крестик кипарисовый с Афона,
Что, верно, приживалка привезла.
Я там нашел кавказский пояс узкий,
Кольцо, бумаги пожелтевшей десть,
Письмо, написанное по-французски,
Которое я не сумел прочесть.
И в уголку нашел за ними следом
Колоду бархатных венгерских карт,
Наверное, отобранных у деда:
Его губили щедрость и азарт.
Я там нашел мундштук, зашитый в замшу,
На нем искусно вырезан медведь.
Судьба превратна: дед скончался раньше,
Чем тот мундштук успел порозоветь.
Кольцо с дешевым камушком - для няни,
Таблетки для приема перед сном,
Искусственные зубы, что в стакане
Покоились на столике ночном.
Два вышитые бисером кисета,
Гравюр старинных желтые листы,
Китовый ус из старого корсета, -
Покойница стыдилась полноты.
Тетрадка поварских рецептов старых,
Как печь фриштык, как сдобрить калачи,
И лентой перевязанный огарок
Ее венчальной свадебной свечи.
Да в уголку за этою тетрадкой
Нечаянно наткнуться мне пришлось
На бережно завернутую прядку
Кудрявых детских золотых волос.
Что говорить, - неважное наследство,
Кому он нужен, этот вздор смешной?
Но чья-то жизнь - от дней златого детства
До старости прошла передо мной.
И в сердце нету места укоризне,
И замирает на губах укор:
Пройдет полвека - и от нашей жизни
Останется такой же пестрый сор!

1945

[рюрик]

Марьяна, это как бы ответ на твое стихотворение, помещенное во FLY-состязании. Поместить в той темке не могу, так как оно не мое.

Ничего, скоро осень нагрянет,
Станут ночи длинней-холодней,
И опять нас друг к другу потянет,
К нашей теплой цепочке огней.

Будем жаться как прежде друг к другу,
И делиться запасом тепла.
Пусть крадется к нам с Севера вьюга,
Нас согреют слова и дела.

Стихотворение написано Леонидом Аронзоном (1939-1970)

ЭЛЕГИЯ

Здесь нет тепла, в зимующем дому
ты проживешь со мной еще недолго,
и этот дождь, пока я не умру,
останется, как с кисточки, на стекла
рассыпанный. Под черепом шумит
все тот же дождь, и улицы безлюдны,
как, научи, на севере прожить
в какой-нибудь квартире неуютной.

Да, ты уйдешь, но в старых зеркалах
твое лицо останется, и с ночи
все тот же дождь, стекая со стекла,
в моем дому, на лестницах непрочных
его размножит в каплях сентября,
и, медленно раскручивая сутки,
как будто бы здесь не было тебя
все так же будут улицы безлюдны.
Все так же под намокшие плащи
мы спрячемся, себя же провожая,
как будто бы нас смогут защитить,
покачиваясь, сонные трамваи,
идущие к домам другим, за дождь,
где теплый свет шевелится лениво,
где плещется фонарь, и ты идешь
среди зеркал, вытягиваясь ливнем.

[Марьяна]

рюрик, это тоже как бы в ответ:

Тепло везде. И капли дождевые
Столкнутся с силой крепкими боками
И искру высекут. Ты думаешь впервые?
Они проделывают этот трюк веками.

А ветер ледяной в лицо ударит –
Ты сможешь отличить его от зноя?
Но может не тепло движенье дарит,
А пламя попятам идет за мною?

[Dariyka]

Так, вкратце...

Мне уже нечем плакать
Мне незачем стало смеяться
Сижу, на ромашке гадаю -
Уйти мне или остаться?

[Марьяна]

Dariyka, тоже вкратце:

И хорошо, что не плачешь,
Заешь, чего я знаю?
Ромашек полно, а значит
О многом еще погадаем!

[natik*new]

Доброго дня всем! Можна к вам? У вас так тепло и уютно, трепетно и волнующе...
Мои стихи, в основном, грустные и на украинском языке... Можно?
Это одно из любимых...

Я не вмію кохати, не вмію,
Не навчилась за стільки часу,
Я давно вже зовсім не мрію
І тримаю в душі образу.

Я не вмію літати, не можу -
Крила надто крихкі й тоненькі,
Не пройду за дитину Божу,
Бо я грішна й гріхів - не жменька.

Я не вмію ридати, не варто,
Гіркий спомин краплина кожна.
Через кого?! - Та це занадто!
...Через нього і вмерти можна...

Я не вмію жити, не вмію,
Не навчили мене ізмалку,
Я нікого серцем не грію
І тримаю в правиці палку.

Я не вмію кохати, не треба -
Це непотріб, бруд і страждання,
Я лиш прагну чистого неба
І маленького сподівання.

стих давний, написан лет семь назад, но я почему-то очень его люблю, так что
не судите строго...

[Марьяна]

А я не могу молчать, а я все звучу, а я всем надоем

Короткая баллада

Мы наклоняемся к ручью
Прохладный запах чуя.
Мы воду черпаем ничью,
А значит – не чужую.

Меж пальцев капает вода,
На дно ложатся тени.
Мы не прижмемся никогда
Щекой к чужим коленям.

Течет ручей, и облака
По небу ветер гонит.
Мы не узнаем, как сладка
Вода в чужих ладонях.