Поэтическая страничка

[Нати]

Е. Горбовская
Семейное счастье

А я не о тебе мечтала,
И ты не обо мне мечтал.
Я просто принца ждать устала,
А ты принцессу ждать устал.

Ты по душе придешься маме,
И не дурак, и не пижон,
А папа в драку лезть не станет,
(А папа лишь вздохнет - Бог с вами,)
И не полезет на рожон

Мы купим телевизор, вазу,
Я научусь готовить суп.
А дверь, как только въедем, сразу
Оклеим пластиком. Под дуб.

[Гость]

Е. Горбовская
Первая любовь.

Вот так сидим и говорим -
О том, что мир неповторим.
О том, что скоро выпускной,
Что пахнет в воздухе весной...

И всё чудесно и чудно -
Сирень, открытое окно,
И сигареты огонек,
И разговоры до ночи...
И мне пока что невдомек,
Что все мужчины - сволочи...

Осип Мандельштам

* * *

Невыразимая печаль
Открыла два огромных глаза,
Цветочная проснулась ваза
И выплеснула свой хрусталь.

Вся комната напоена
Истомой - сладкое лекарство!
Такое маленькое царство
Так много поглотило сна.

Немного красного вина,
Немного солнечного мая -
И, тоненький бисквит ломая,
Тончайших пальцев белизна.

1909

[Marlene]

Нати, как же хорошо, что ты Горбовскую вспомнила!!! Я ее обожаю еще с юности! Хотела про принца написать - свое любимое, а ты уже...Ну пусть еще одно будет:
В тихой комнате, в тихой комнате
В тихой комнате - тихий ад.
В этой комнате, если помните,
Я вас выбрала наугад...
Я подумала: вот и встретила -
И не думала ни о чем!
как же я тогда не заметила
Эту женщину в голубом?

[чаровница]

И в тихие мгновенья вместе,
И в хлопотные будни врозь
Я вспоминаю миг чудесный,
Когда мне встретить довелось
Всю эту нежность глаз твоих-
Одну любовь на нас двоих.

..........


Что поделаншь? Невезучий!
Стисни зубы! Невмочь- кричи...
Говорят: "Безнадежный случай!"
Многоопытные врачи.
Мне не поможет врач от неудач
Учеными не создана вакцина,
Жизнь сломана- стучи, моли и плачь.
И все равно, безсильна медецина.
Латынью мудрой что- то бормоча,
Вы мне для жизни посулите вечность,
К чему она? Рецептами врача
Не заменить простую человечность.
Дни убегают, гибнут безполезно.
И время удержать не в вашей власти
И болен я, Диагноз у болезни
Как приговор жесто- потеря счастья!
Я потерял его в таежной чаще
Мне молодость погибшую не жаль,
Но трудно верить в то , что я пропащий,
Таить в улыбке звездную печаль
Измерив все обиды и измены,
И душу захлестнув петлей отчаянья,
В который раз вскрываю себе вены,
Чтоб наступило мудрое молчанье...
Потом все начинается опять.
И вы, меня, пожалуйста поймите
Я так устал чужую роль играть,
Устал бродить не по своей орбите.
А где- то хлещут звездные дожди,
И жизнь, как жизнь,
А не сплошная тряска,
Но чуда нет!
Хоть ты годами жди,
А человеком и не будешь признан
На это нету у меня заслуг.
И вряд- ли мне поможет "В-12"
Поэтому, так хочется заснуть,
Чтоб больше ни когда не просыпаться...

[Нати]

Marlene,

Я ее обожаю еще с юности!

да!!!

[Smily]

***
За часом час бежит и падает во тьму,
Но властно мой флюид прикован к твоему.

Сомкнулся круг навек, его не разорвать,
На нём нездешних рек священная печать.

Явленья волшебства - лишь игры вечных числ,
Я знаю все слова и их сокрытый смысл.

Я все их вопросил, но не ни одного
Сильнее тайны сил флюида твоего.

Да, знанье - сладкий мёд, но знанье не спасёт,
Когда закон зовёт и время настаёт.

За часом час бежит, я падаю во тьму,
За то что мой флюид покорен твоему.

Николай Гумилёв

[Dariyka]

Придумалось после встречи с одноклассником...

Память - страница, мечта - карандаш,
кое-что вспомнишь, а может - продашь,
Кое-что смятым рухнет в корзину,
Кое-кто будет обидой пнут в спину,
Книга закроется, выцветут строки,
Радости быстры, печали глубоки

[рюрик]

У нас Масленица или где?

Агния Барто

БЛИНЧИКИ

Всюду Павлику почет:
Павлик блинчики печет.

Он провел беседу в школе -
Говорил, открыв тетрадь,
Сколько соды, сколько соли,
Сколько масла нужно брать.

Доказал, что вместо масла
Можно брать и маргарин.

Решено единогласно:
Он прекрасно говорил.
Кто сказал такую речь,
Сможет блинчиков напечь!

Но, товарищи, спешите -
Нужно дом спасать скорей!
Где у вас огнетушитель?
Дым валит из-под дверей!

А соседи говорят:
- Это блинчики горят!

Ох, когда дошло до дела,
Осрамился наш герой -
Девять блинчиков сгорело,
А десятый был сырой!

Говорить нетрудно речь,
Трудно блинчиков напечь!

Приятного аппетита!

[Arden]

Девочки! Присоединяюсь (я тут новенькая) Нравятся стихи Ахматовой, но.. влезу со своими..
***
Я целый день пишу стихи, но все же
Тоска и ожиданье спят под теплой кожей..
Я вспоминаю трепет ласк и слов молчанье
Во сне вчера видала вас - ведь не случайно?

****
Я сегодня пыталась сойти с ума.
Но не дали друзья и враги.
От большого сердца - пустая сума.
Да дороги маячат вдали.

Не сумев, обернувшись, остаться здесь
Между серых обломков былой судьбы,
Я покину местность эту на днесь
Что длиною в часы ходьбы.

И мой ласковый Змей не придет на порог,
Не проронит прощальной слезы.
Молчаливо надломит печали пирог
И. вздохнув, поцелует следы.

И с кровавой душой уходя на покой.
Покидая родные края.
Забирая любовь и разлуку с собой,
Я уйду, никого не браня.

За искусство любви в царстве серой тоски -
Я достану ему медаль.
За искусство терпеть слезы вставлю я в медь
И возьму с собой в дальнюю даль..

Ради исернних просьб порву письма все врозь.
Раскидаю по ветру вразброс.
Ради умных речей, ради мирной ничьей
Я забуду и ссоры и рознь..

-Уходя, не уйдешь от тоски своей -
Скажет кто-то, - Ты это брось!..

****
Обычный грязный снег лежит
И солнце светит редко
Душа стремится в небеса,
А засыпает в клетке.
Любовь почти уж не нужна -
Здесь деньги только свежи
И ласковые имена
Дают любимым реже.


*****
Я целый мир хотела б показать
И только одному тебе поведать
Излюбленых миров тугую стать
Под этим бесконечным. звездным небом..

****
Интересно, когда успела я
Привыкнуть к этим глазам?
Когда предательство тела
Меня полностью выдало Вам?
Когда? Когда Вы заметили
Что я - не то, что они?
И в сердце когда отметили
Вы первые знаки любви?


Строго не судите, вещи довольно давние. Но мнения хотелось бы услышать..
Потом разыщу что-нибудь повеселее

[рюрик]

Arden, если нужно услышать мнение, приходи в темку "Скорая поэтическая помощь".

[Марьяна]

Фредерико Гарсиа Лорка

РОМАНС ОБ ИСПАНСКОЙ ЖАНДАРМЕРИИ

Их копи черны, черны,
и черен их шаг печатный.
На крыльях плащей чернильных
блестят восковые пятна.
Надежен свинцовый череп -
заплакать жандарм не может;
въезжают, стянув ремнями
сердца из лаковой кожи.
Полуночны и горбаты,
несут они за плечами
песчаные смерчи страха,
клейкую мглу молчанья.
От них никуда не деться -
скачут, тая в глубинах
тусклые зодиаки
призрачных карабинов.

О звонкий цыганский город!
Ты флагами весь увешан.
Желтеет лунная тыква,
играет настой черешен.
И кто увидал однажды -
забудет тебя едва ли,
город имбирных башен,
мускуса и печали!

Ночи, колдующей ночи
синие сумерки пали.
В маленьких кузнях цыгане
солнца и стрелы ковали.
Плакал у каждой двери
израненный конь буланый.
В Хересе-де-ла-Фронтера
петух запевал стеклянный.
А ветер, горячий и голый,
крался, таясь у обочин,
в сумрак, серебряный сумрак
ночи, колдующей ночи.

Иосиф с девой Марией
к цыганам спешат в печали -
она свои кастаньеты
на полпути потеряли.
Мария в бусах миндальных,
как дочь алькальда, нарядна;
плывет воскресное платье,
блестя фольгой шоколадной.
Иосиф машет рукою,
откинув плащ златотканый,
а следом - Педро Домек
и три восточных султана.
На кровле грезящий месяц
дремотным аистом замер.
Взлетели огни и флаги
над сонными флюгерами.
В глубинах зеркал старинных
рыдают плясуньи-тени.
В Хересе-де-ла-Фронтера -
полуночь, роса и пенье.

О звонкий цыганский город!
Ты флагами весь украшен...
Гаси зеленые окна -
все ближе черные стражи!
Забыть ли тебя, мой город!
В тоске о морской прохладе
ты спишь, разметав по камню
не знавшие гребня пряди...

Они въезжают попарно -
а город поет и пляшет.
Бессмертников мертвый шорох
врывается в патронташи.
Они въезжают попарно,
спеша, как черные вести.
И связками шпор звенящих
мерещатся им созвездья.

А город, чуждый тревогам,
тасует двери предместий...
Верхами сорок жандармов
въезжают в говор и песни.
Часы застыли на башне
под зорким оком жандармским.
Столетний коньяк в бутылках
прикинулся льдом январским.
Застигнутый криком флюгер
забился, слетая с петель.
Зарубленный свистом сабель,
упал под копыта ветер.

Снуют старухи цыганки
в ущельях мрака и света,
мелькают сонные пряди,
мерцают медью монеты.
А крылья плащей зловещих
вдогонку летят тенями,
и ножницы черных вихрей
смыкаются за конями...

У Вифлеемских ворот
сгрудились люди и кони.
Над мертвой простер Иосиф
израненные ладони.
А ночь полна карабинов,
и воздух рвется струною.
Детей пречистая дева
врачует звездной слюною.
И снова скачут жандармы,
кострами ночь засевая,
и бьется в пламени сказка,
прекрасная и нагая.
У юной Росы Камборьо
клинком отрублены груди,
они на отчем пороге
стоят на бронзовом блюде.
Плясуньи, развеяв косы,
бегут, как от волчьей стаи,
и розы пороховые
взрываются, расцветая...
Когда же пластами пашнп
легла черепица кровель,
заря, склонясь, осенила
холодный каменный профиль...

О мой цыганский город!
Прочь жандармерия скачет
черным туннелем молчанья,
а ты - пожаром охвачен.
Забыть ли тебя, мой город!
В глазах у меня отныне
пусть ищут твой дальний отсвет.
Игру луны и пустыни.

[Smily]

***
Любовь была вот именно по гроб.
Но вздор, пустяк... и всё пошло иначе.
Так иногда в космической задаче
Допущена ошибка, Мелочь, Дробь.
и навсегда осталось неоткрытым
Жвиженье двух сердце по их орбитам.

Вера Инбер

[Марьяна]

Олег Чухонцев

Барков

Храпел мясник среди пуховых облаков.
Летел ямщик на вороных по звездной шири.
А что же ты, иль оплошал, Иван Барков?
Опять посуду бил и горло драл в трактире.

А утром бил уже в Зарядье барабан.
Уже в рядах кричали лавочники с ражем.
А что же ты, иль не очухался, Иван?
Опять строчил срамные вирши под куражем.

Не тяжко пьянство, да похмелье тяжело:
набрешут досыту, а свалят на Баркова.
Такое семя крохоборское пошло,
что за пятак себя же выпороть готово.

Назвать по имени - срамнее не назвать!
Что Сумароков, не ученая ль ворона?
Недаром шляпу так и хочется сорвать:
- Привет, почтеннейший, от русского Скаррона!

И вам почтение, отцы строптивых од!
Травите олухов с горячечным задором,
авось и вам по вышней воле повезет
и петь забористо, и сдохнуть под забором.

Травите олухов. Ручаюсь головой,
что вы воистину смелы до первой драки.
Но гром прокатит по булыжной мостовой,
и ваши дерзкие слова - под хвост собаке!

Но вздор накатит - и разденется душа,
и выйдет голая - берите на забаву.
Ах, Муза, Муза,- до чего же хороша! -
идет, бесстыжая, рукой прикрыв жураву.

[Avril]

Очень нравится:), Пастернак

Февраль. Достать чернил и плакать!
Писать о феврале навзрыд,
Пока грохочущая слякоть
Весною черною горит.

Достать пролетку. За шесть гривен,
Чрез благовест, чрез клик колес,
Перенестись туда,где ливень
Еще шумней чернил и слез.

Где, как обугленные груши,
С деревьев тысячи грачей
Сорвутся в лужи и обрушат
Сухую грусть на дно очей.

Под ней проталины чернеют,
И ветер криками изрыт,
И чем случайней, тем вернее
Слагаются стихи навзрыд.

[Avril]

и еще, Саша Черный

Под сурдинку

Хочу отдохнуть от сатиры...
У лиры моей
Есть тихо дрожащие, легкие звуки.
Усталые руки
На умные струны кладу,
Пою и в такт головою киваю...

Хочу быть незлобным ягненком,
Ребенком,
Которого взрослые люди дразнили и злили,
А жизнь за чьи-то чужие грехи
Лишила третьего блюда.

Васильевский остров прекрасен,
Как жаба в манжетах.
Отсюда, с балконца,
Омытый потоками солнца,
Он весел, и грязен, и ясен,
Как старый маркёр.

Над ним углубленная просинь
Зовет, и поет, и дрожит...
Задумчиво осень
Последние листья желтит,
Срывает,
Бросает под ноги людей на панель...
А в сердце не молкнет свирель:
Весна опять возвратится!

О зимняя спячка медведя,
Сосущего пальчики лап!
Твой девственный храп
Желанней лобзаний прекраснейшей леди.
Как молью изъеден я сплином...
Посыпьте меня нафталином,
Сложите в сундук и поставьте меня на чердак,
Пока не наступит весна