"Нереальное наследство" обсуждаем

[Ксанчик]

Глава 37.

Позже, сидя рядом с мужем в машине, я будничным тоном сообщила:

– Я нашла много денег!

– Много – это сколько?


– Пятьдесят тысяч, – так же спокойно ответила я.

В машине на некоторое время воцарилась тишина.

– Шутишь? – недоверчиво спросил Олег.

Я вынула из сумки пачку купюр и помахала ею перед носом мужа.

– Вот!

– Слушай, это же здорово! – Олег переводил взгляд с меня на деньги, но тут загорелся зеленый, и муж сосредоточился на дороге. – Ты чего не радуешься?

– Я радуюсь, просто устала немного. А что у нас на ужин?

– Да погоди ты с ужином! Я, конечно, помню, что все найденные деньги – твои, но все-таки… Что ты с ними будешь делать?

– Наши это деньги! – великодушно поправила я. – На отпуск потратим. Сегодня же выберем, куда поедем. Так что у нас на ужин?

– Пицца! – объявил муж. – Мы едем в пиццерию.

Ну да, не думала же я, что он и правда приготовит ужин? Однако, если каждый день то пикник, то пицца, я рискую к концу уборки не вместиться в дверной проем. А что делать?

– Ладно, – вздохнула я. – Пусть будет пицца.

В пиццерии мы не остались, вместо этого взяли пиццу на вынос и поехали домой. А там совместили приятное с приятным: ужинали и выбирали, куда бы нам поехать. В итоге остановились на турецком Бодруме с заездом в Суздаль. Решили договориться с хозяевами той квартиры, где жила Катя с мужем. Все-таки проверенное место.

Очень довольные тем, как у нас идут дела, мы сидели рядышком и просматривали фотографии отелей, читали вслух описание экскурсий. Потом я, не откладывая в долгий ящик, позвонила Кате и попросила номер телефона квартирной хозяйки.

– Как ты оперативно все решила! – удивилась Катя и продиктовала мне номер. – Там есть все, что нужно, кроме микроволновки, имей в виду. Телевизоров даже два – в комнате и на кухне, а вот микроволновки нет.

– Ничего, за несколько дней не пропадем, – я поблагодарила ее и попрощалась.

Наконец, план оформился во всей красе. В субботу после обеда (на который придет Санек) мы поедем в турагентство и купим тур. В Суздаль я позвоню завтра и выясню, свободна ли квартира в нужные нам дни. Мы поедем в Суздаль на машине, проведем там примерно четыре дня, потом в Москву, машину оставим на стоянке аэропорта и полетим в Бодрум. Дней на десять. Вся поездка займет около двух недель, а еще две мы потратим на уборку.

Пачка денег все это время лежала на столе, и Олег то и дело на нее поглядывал.

– Наверное, тетя Нина сняла все деньги с банковских вкладов и спрятала их в квартире, – предположил он. – Я помню, дядя Витя очень любил делать вклады. Ходил по банкам, все подробно спрашивал, сравнивал, выбирал. А тетя Нина говорила, что это все ненадежно, обворуют его.

– И много у него было этих вкладов? – поинтересовалась я.

– У меня почему-то сложилось впечатление, что их было много, но на каждом лежала небольшая сумма. То есть ему нравился процесс открытия вклада, а не то чтобы он любил копить.

– Понятно. А серьги с бриллиантами ты когда-нибудь видел?

Олег неожиданно заржал.

– Ой, вспомнил. На прошлой неделе у нас одна пришла на работу и давай хвалиться новым кольцом. Мы посмотрели. Ну, кольцо. Ну, с камнем. Ну, блестит. И чего мы, мужики, сказать можем? Вот Димон и ляпнул: «Я такие видел в магазине бижутерии, сестра младшая попросила купить по скидке, всего за триста рублей». А эта так и взвилась: «Да ты что?! Это бриллиант!» Про какие-то караты стала верещать. А нам до них…

– То есть если ты даже видел эти серьги, то понятия об этом не имеешь.

– Вот именно.

Что ж, всему свое время.

[Ксанчик]

Глава 38.

За длинной дверцей с зеркалом на внешней стороне было целых шесть полок. Все под завязку забиты тряпьем. Я решила продолжать комбинировать тряпичный хлам с кухонным, эта идея хорошо показала себя на деле. Мешки получались довольно тяжелыми, но не грозили порваться, тряпки защищали целлофан. К тому же, я каждый раз только ненадолго заходила на кухню, а она очищалась и пустела с каждым мешком. Я боялась тараканов, поэтому кухня была для меня серьезным испытанием.


К моему великому сожалению, среда не принесла мне денежного улова. На каждой полке под набросанным хламом с помойки обнаруживались вещи, сложенные аккуратными стопками, явно хозяйские. Их я просматривала очень внимательно, но ничего не нашла.

С кухни я в течение среды вытащила все, что было под столом. А там было буквально все: пакеты с заплесневелой крупой, посуда, цветочные горшки, полупустые и пустые консервные банки, немытые, конечно. Я сновала туда-сюда с корзинкой в руках: на кухне складывала в нее все подряд, относила в коридор и там вываливала в мешок. Корзинка нашлась тут же, на кухне, изначально в ней было много яичной скорлупы, набранной, пожалуй, года за три. Скорлупа намертво присохла к корзинке, но я руками в резиновых перчатках просто обломала ее, оставив прилипшие куски. В моем деле они не мешали.

Консервные банки летели в корзину, а потом в мешки вместе с тараканами. Каждый мешок я закручивала по горловине скотчем, уже приноровившись орудовать в перчатках. Я старалась двигаться как можно быстрее, чтобы максимально честно отработать час и потом, как говорится, выйти на свободу с чистой совестью.

В среду было ветрено. Я открыла форточку в подъезде и оставила приоткрытой дверь квартиры, подперев ее одним из набитых мешков. Воздух слегка посвежел, это не могло не радовать.

Олег, явившийся за мной через час, сообщил, что на скамейке у подъезда собрались соседки и проводили его любопытными взглядами. Видимо, заметили, что в это время он выносит мусор, и захотели посмотреть поближе. Но меня больше интересовало другое:

– Что у нас на ужин? Опять пицца?

– Нет, – муж выглядел довольным собой. – Я набрал разных понтов, они не калорийные.

Понтами мы называли роллы. Когда-то Олег ни в какую не соглашался их даже пробовать, утверждая, что он не ест еду, в которой понтов больше, чем калорий. Но однажды я все же уговорила его, точнее, взяла на слабо. Он съел одну штучку, потом еще одну и в итоге признал, что это вкусно. После этого случая мы регулярно ели «понты», к которым так и пристало это название, причем обнаружили, что гармонируем и в этом деле. Олег с удовольствием ел васаби и был равнодушен к имбирю, а я наоборот.

Мы вместе вытащили мешки на площадку, муж понес первый вниз, а я вернулась в квартиру и переоделась. Потом оглядела стенку в прихожей. Оставалась некоторая одежда на вешалке и верхняя часть, типа антресолей. Да, и еще на самой стенке что-то было навалено, какие-то обрезки труб и палки. Мне требовалась стремянка. Кажется, у нас где-то была.

Я заперла дверь и прикинула, стоит ли помогать мужу с переноской тяжестей. Нога еще давала о себе знать, я старалась ее беречь. Поэтому, хотя руки и чесались ускорить процесс, я пошла вниз налегке и остановилась у открытой форточки. В окно мне хорошо было видно, что на скамейке и правда сидит целая куча народу. Я насчитала пять человек, благо, скамейка была длинная. Они сидели, как птицы на жердочке, а перед ними стояла Клавдия Матвеевна, опираясь на палку.

– Не осилят! – донеслось до меня категоричное утверждение. – Побегают и бросят! Там таскать не перетаскать!

Не дождешься, подумала я. Как это бросим? А недвижимость? А деньги? А серьги? А принципы, наконец?

[Ксанчик]

Глава 39.

В среду вечером я заметила в себе нечто новое. Регулярное общение с помойкой обострило мое восприятие всего лишнего до предела. Меня стало раздражать очень многое: журнал, брошенный Олегом на диване, три тюбика зубной пасты для нас двоих, несезонная одежда на вешалке в прихожей. Но особенно стали действовать мне на нервы всякие мелкие штучки, от которых рябило в глазах.


Их было две разновидности. Во-первых, магнитики на холодильнике. Их у нас было реально много, штук сорок пять. Когда-то мне показалось, что это прекрасная альтернатива открыткам «с видами», которые я покупала в поездках раньше. И я стала покупать магниты. Иногда по три-четыре штуки в одном месте, потому что понравились все и сложно было выбрать. Кроме того, я привозила магниты родителям и двум подругам, а они, в свою очередь, радовали такими же сувенирами меня.

И вот их набралось до фига, а они не выполняют ни одну из поставленных задач. Не напоминают о тех местах, откуда привезены. Не украшают холодильник. Мы их вообще не замечаем. Точнее, не замечали, а теперь они настырно лезут мне в глаза и мешают. Слишком пестро там, где должна быть чистая, белая поверхность холодильника.

Во-вторых, вазочки, статуэтки и фигурки. Мама Олега очень любит «радовать» нас такими вещичками. Они в большинстве своем мне не нравятся. Не в том смысле, что неприятны, а просто не вызывают симпатии. Я всегда пихала их на какую-нибудь полку, а потом переставала замечать. И не любила вытирать с них пыль.

Зачем мне вся эта ерунда? Почему я должна держать в своем доме то, что мне не нравится? Я думала об этом и понимала, что у меня случился перегруз от избытка всего на свете в квартире тети Нины. Но, возможно, это даже полезно? Вот так взглянуть вокруг немного другими глазами. Подумать о том, что и зачем меня окружает. Главное – зачем? Нет, я не говорю, что у каждого предмета должна быть непременная практическая ценность, что-то должно быть и для красоты, но всегда ли эти предметы приносят красоту? Магнитики – они приносят? Нет… Это довольно примитивные изделия, особой красоты в них нет. Есть те, что посимпатичнее, есть совсем не в моем вкусе – это те, которые мне кто-то привез. Зачем я держу те, что мне не нравятся?

Нет, вообще, это проблема многих подарков. Человек старался, выбирал что-то для меня, тратил время… А мне не понравилось. И как тут быть? С одной стороны, подарок стал моим и я могу делать с ним все, что захочу, хоть выбросить. А с другой, как же выбросить новую, хорошую вещь? Вот вазочку, например.

Я взяла с полки уродливую вазочку с рисунком в виде ангелочка, держащего букетик роз и кокетливо глядящего на меня из-под кудрявой челки. Пошлость жуткая, да еще и в горловине вазочки круглые отверстия, сквозь них продета шелковая ленточка, а на ней висит фарфоровое сердечко! Просто гимн безвкусице!

Это уродство мама Олега подарила нам на день святого Валентина. И создала этим массу проблем. Вроде как праздник общий, значит, надо сделать ответный подарок. Но она же вдова! Кроме того, я элементарно не признавала этого праздника, считая его коммерческой выдумкой с целью массовой продажи красных плюшевых задниц с надписью I love you. Подарок, врученный нам с долгой сентиментальной речью, требовал какой-то реакции, а я не знала, что и сказать. Выручил меня тогда Олег, он заржал и стал вертеть вазочку в руках, комментируя все прелести этого шедевра в своем стиле. Свекровь обиделась, но виновата в этом была не я. Уже хорошо!

И таких предметов в нашей квартире можно было найти немало. Мне вдруг очень захотелось от них избавиться, но разве можно вот так, взять и выбросить?

[Ксанчик]

Глава 40.

В четверг мы с коллегами спонтанно решили пообедать в соседнем кафе, бывает у нас такое. Вроде как хватит бегать по бесконечным делам, надо посидеть по-человечески, спокойно пообедать. Вот и пошли.


За обедом я затронула интересующую меня тему и была поражена тем, что буквально у каждой девушки за столом нашлось что сказать.

– Нам сестра мужа на десятилетие совместной жизни подарила картину, – со вздохом сообщила Ирина. – Представляете, такая черно-белая, что-то вроде гравюры, в черной рамке. А нарисовано на ней кораблекрушение!

Мы заржали.

– Вот так пожелание долгой, счастливой жизни! – фыркнула Катя. – Надеюсь, ты ее выкинула?

– Не могу, – покачала головой Ирина. – Золовка частенько к нам забегает, мы в прошлом году во время ремонта все со стен убрали, так она с порога: «А где моя картина?!» Висит, на нервы действует.

Девчонки наперебой стали предлагать Ирине способы уничтожения картины, а я задумалась. Вот как так – где МОЯ картина? Ты ее подарила, она уже не твоя. И новые хозяева имеют право сами ей распорядиться. Точнее, должны иметь право.

– Я тоже хороша, лезу с советами, а у самой на кухне набор кастрюль, которые я просто ненавижу! – заговорила между тем Наташа. – Тетя подарила нам на свадьбу, они ей были не по средствам, слишком дорогие, она прямо на свадьбе об этом три раза сказала. Но она денег не пожалела, так что вот, пользуйтесь на здоровье, тетушку вспоминайте! И вот уже три года они у нас на кухне торчат, бесят меня. И каждый родственник, приходя в гости, ими любуется. Как же, тетя Таня не пожалела денег! Лучше бы эти самые деньги и подарила!

– А что не так с этими кастрюлями? – поинтересовалась я.

– На них рисунок дурацкий, грибы и чеснок! И вообще, они черные, старомодные, а я хотела такие блестящие, как стальные. Ну, типа Цептера, только дешевле.

Мы понимающе закивали.

– А моему мужу на последний день рождения на работе подарили огромный цветочный горшок в виде жабы! – поделилась Катя. – Вот куда его девать? У меня одни фиалки выживают, остальные цветы гибнут.

– Ой, отдай мне! – неожиданно оживилась Ирина. – Я давно о таком мечтаю, видела в каталоге, а в магазинах не попадались. Я в него такую композицию высажу, красота будет!

Глаза Кати загорелись от восторга.

– Завтра же притащу! Или хочешь, мы с мужем тебе его в выходные домой привезем? Он тяжелый.

Они принялись радостно сговариваться, а мы с Наташей переглянулись.

– А вазочка с рисунком в виде жирного купидончика никому не нужна? – без особой надежды спросила я.

– И кастрюли? – подхватила Наташа. – Грибы-чеснок, шик-модерн!

И мы захохотали на все кафе.

Возможно, это выглядело со стороны как-то неблагодарно, что ли. Люди сделали нам подарки, потратили деньги, время, подумали о нас… А мы тут насмехаемся, жалуемся – всего понемногу. Но ведь и мы сами ошибаемся с подарками. Я подумала, что неплохо завести себе парочку железных правил. Во-первых, по возможности спрашивать одариваемого о пожеланиях. Во-вторых, никогда впоследствии не интересоваться судьбой подарка. Все эти вопросы вроде «Ну как, подошло?», «Ты попробовала, понравилось?» и все в таком духе. Людям от этого может быть неловко, вдруг врать придется. Так что подарила – и все, это больше не мое, забыла и успокоилась.

А может, вообще, всем дарить еду и напитки? Бутылка вина, коробка конфет, мешок макарон… И прочие расходники – гели для душа, например. Или вот – туалетную бумагу! Санек нас обеспечит…

[Ксанчик]

Глава 41.

Темпы моей работы на квартире в четверг заметно снизились. Я устала, уборка была серьезным стрессом, ведь мне постоянно приходилось превозмогать брезгливость, страх и элементарное нежелание всем этим заниматься. После работы хотелось домой, в уют и покой родных стен. Я никогда не считала себя волевым человеком, заставлять себя мне было трудно. К тому же энтузиазм первых дней закончился, а работы предстояло еще очень много. К четвергу я расчистила часть прихожей и часть кухни, это была совсем незначительная часть всех завалов.


Поэтому в четверг я вошла в квартиру тети Нины с большой неохотой. Ощутила мерзкие запахи, торопливо надела маску, а потом вяло переоделась в рабочую одежду. Натягивая перчатки, я озиралась по сторонам, прикидывала, с чего бы начать, а внутри все протестовало. Но куда деваться?

В результате лучше бы я и вовсе не приходила, так как сделала совсем мало, двигаясь со скоростью осенней мухи. Дома от меня было бы гораздо больше пользы.

Вот интересно. У меня, как у каждого человека, есть периоды взлета и периоды упадка. То, что я на взлете сделаю быстро и словно играючи, в момент упадка потребует намного больше сил и времени. И все равно получится не так хорошо.

Казалось бы, логично в моменты подъема стараться делать как можно больше, а на спаде не тратить зря и так небольшие силы. Но ведь тут есть подвох. Как отличить реальный спад энергии от приступа банальной лени? Как понять, что мне действительно требуется перерыв, а это вовсе на саботаж важных дел? Кроме того, иногда получается втянуться, то есть процесс налаживается и я получаю нужный результат. А если бы я сказала себе, что сегодня не мой день, то ничего бы не получилось…

Как найти эту тонкую грань, по одну сторону которой находится потакание собственной лени и слабости, а с другой – разумная экономия своих сил? Если есть люди, которые умеют ее видеть, то у них наверняка нет проблем с самоорганизацией, достижением целей и прочим. Но я не такой человек.

Я, если дело не идет, обычно стараюсь себя заставить. Получается плохо, дело движется медленно, а я ругаю себя. Потом еще и переделывать частенько приходится. И от этого вдвойне обидно. Надо как-то обдумать этот вопрос. Найти какое-то разумное решение. Мне ведь тридцать лет, может, пора уже как-то осознаннее относиться к своей жизни, управлять ей, а не плыть по течению?

Все эти мысли, хоть и в высшей степени мудрые и конструктивные, никак не способствовали моей уборочной деятельности. Я возилась с первым мешком практически целый час и как раз стояла над ним в раздумьях, начинать ли заполнять второй, когда щелкнул замок. Олег осторожно загляну л в квартиру.

– Я пришел, а у дверей пусто, – его взгляд перебегал с моего лица на мешок у моих ног. – Это все?

– Да, – грустно ответила я. – Не вышел из меня сегодня стахановец…

Олег ухватился за мешок и понес его к дверям.

– Переодевайся и выходи, – раздалось уже из подъезда.

Я так и сделала. И побрела вниз по лестнице, чувствуя сильнейшую усталость. Нет, надо было сегодня взять выходной.

В машине муж посмотрел на меня с сочувствием.

– Женя, тебе нужно отдыхать. Эта уборка тебя выматывает.

Я молча кивнула. Все верно.

[Ксанчик]

Глава 42.

Когда мы приехали домой, мне хотелось одного – упасть на диван и от души на нем поваляться. Но надо было сначала принять душ, а тут и желудок напомнил о своем существовании.


– Что у нас на ужин? – ласково поинтересовалась я у мужа.

Олег растерянно вытаращил на меня глаза.

– Ой… а я совсем забыл про ужин!

Прекрасно!

– У нас есть пельмени, пойду варить, – спохватился муж и скрылся в направлении кухни, а я принялась сушить волосы.

Позже, когда мы сидели за кухонным столом и дружно уплетали пельмени, Олег поделился открытием:

– Знаешь, так странно… Вот раньше я ждал ужина с удовольствием, что сейчас поем и все такое. А сейчас, когда я сам должен о нем заботиться, он меня слегка раздражает. Я думаю: «Что, опять есть?! Да сколько можно?!» И как-то лень не только его готовить, но даже думать о том, что будем есть сегодня…

Я усмехнулась. Олег из-под маминого крылышка плавно перешел под мое, никогда не жил в общежитии, не готовил себе еду, вообще не знал никаких забот. Он из тех мужчин, которые на подсознательном уровне считают, что еда сама собой заводится в холодильнике, а потом на плите, что в шкафу вся одежда самоочищается и самогладится, пуговицы не отрываются, а полы не пачкаются. Как-то так. И вот надо же, человеку за тридцать, а он сделал открытие, что ужин – это целая история! И претензий ко мне нет и быть не может, ведь я разгребаю его наследство за нас двоих. Забавно…

Что ж, пусть это приключение закалит не только мой характер. Одна беда – пицца, пельмени… Так меня скоро разнесет еще больше. Надо что-то придумать.

– Завтра пятница, – напомнила я мужу. – В выходные отдохнешь от готовки.

Сказала и сама подумала, как нелепо это звучит. В понедельник Олег купил курицу гриль, потом были роллы и пицца на заказ. Сегодня он вскипятил в кастрюле воду и бросил в нее пельмени. И теперь ему, бедному, надо отдохнуть от готовки. А может, наоборот?

– Завтра пожарь котлеты и сделай картофельное пюре, – заявила я, глядя, как лицо мужа вытягивается от такой перспективы. – Там все просто, я тебя научу. И хватит полуфабрикатов и еды на вынос, это все нездоровая пища.

Остаток ужина прошел в гробовом молчании.

Вымыв посуду, я снова повалилась на диван. Надо было прикинуть, что я буду делать в ближайшие дни. Завтра пятница, надо максимально освободить стенку, чтобы в субботу мужчины могли разобрать ее по частям и вынести на помойку. Да, еще надо убрать кучу барахла из простенка напротив двери туалета, если я хочу, чтобы они выкинули еще и холодильник. Этот хлам не даст им пройти. А куда его деть? Упаковать все это в мешки я не успею. Придется пошвырять в комнату, там еще осталось место.

То есть в пятницу мне предстояло ударно потрудиться. А получится ли? Подумав, я решила, что в воскресенье вообще не пойду в квартиру. Буду отдыхать, имею право! Возможно, перспектива полноценного выходного взбодрит меня в пятницу.

Затем мои мысли перенеслись к более приятным вещам. Чуть больше недели осталось до начала отпуска. Он получится насыщенным: сначала Суздаль, потом Бодрум. Квартиру в Суздале мы забронировали, тур купим в субботу. И деньги в квартире нашлись очень кстати. Я буду отдыхать на всю катушку, чтобы потом весь год вспоминать.

[Ксанчик]

Глава 43.

Пятница порадовала прекрасной погодой, тишиной и спокойствием на работе, а также предвкушением приятных выходных. В отличном настроении я рысью прискакала на стоянку и плюхнулась в машину. Олег говорил по телефону.


В ожидании, когда он освободится, я уткнулась в свой телефон и стала просматривать сайты о Суздале. Список мест, обязательных для посещения, постепенно формировался в моей голове, я с упоением изучала карту города, каждый раз убеждаясь, что там все очень компактно расположено.

Олег закончил разговор и завел машину. Вид у него был довольный.

– Поехали? – он лихо вырулил со стоянки. – Что, сегодня есть желание поработать?

– Есть, – я сунула телефон в сумку и с подозрением покосилась на него. – А ты с кем разговаривал?

– С мамой, привет тебе передает.

– Спасибо, – я тут же вспомнила вазочку с купидоном. – Как у нее дела?

Переговариваясь о повседневных делах, мы быстро доехали до дома тети Нины. Олег высадил меня из машины и умчался, а я довольно бодро потопала наверх.

Мне показалось, что в квартире уже не так ужасно пахнет. Все-таки окно я разбила несколько дней назад, выкинула часть испорченных продуктов, да и прочего хлама. То есть прогресс есть. Интересно, а потом запах выветрится окончательно или так и будет пробиваться, несмотря на ремонт и долгое проветривание? Продалась бы эта квартира, вот было бы счастье!

Но до продажи было еще очень далеко. Пока все горизонты загораживало помойное барахло, так что надо было засучивать рукава и браться за дело. И я взялась.

Для начала я хлопнула себя по лбу рукой в перчатке и топнула в досаде ногой. Я забыла про стремянку! Вообще из головы вылетело, а теперь я не смогу добраться до верхних ящиков стенки. Табурет из кухни выглядит очень ненадежным, с пола я дотянусь, конечно, но смогу только заглянуть в ящики. Стаскивать оттуда что бы то ни было значит рисковать собственной головой!

Эх, и что же делать? Ну, не стоять же на месте, работы хватает. Я стала разбирать гору хлама в простенке. Это был угол, образованный стеной между коридором и залом справа и встроенным шкафом слева. Шкаф формировал коридор, ведущий на кухню. Точнее, шкафов было два, а под потолком они переходили в антресоли. Глянув на них, я даже зажмурилась от мысли, что там может быть. Хотя я уже много чего видела!

Завал в углу был явно создан по той же системе, что и знакомые мне кучи барахла у входа. То есть в самом низу, на полу виднелась огромная картонная коробка, на ней громоздились разномастные предметы, а поверх было навалено тряпье. До самого потолка, а как же!

Где мое копье? Я отыскала его на кухне, приволокла в прихожую и подцепила тряпки сверху. Они оказались не связаны в тюки, как я ожидала по прежнему опыту, а набросаны поштучно. Так же они и посыпались на пол, увлекая друг друга за собой. Моль, явно негодуя, заметалась над своим поруганным жилищем.

С треском я оторвала от рулона первый мешок для мусора и двинулась собирать упавшие тряпки. Грязные и заплесневевшие, они, наверное, лежали под дождем, когда их нашла и приютила тетя Нина. Я запихала несколько штук в мешок, встряхнула его и поставила на пол. Теперь надо было принести что-то с кухни.

[Ксанчик]

Глава 44.

Энтузиазма в пятницу у меня было достаточно, вот техническая сторона подкачала. Мало того, что я забыла стремянку, так еще и мешки кончились, в остатке рулона их было всего два. И дело снова встало.


У меня было еще примерно полчаса, два мешка с мусором, замотанные скотчем, стояли у двери, а делать было нечего. И очень не хотелось, чтобы боевой настрой кончился жалким пшиком.

Поэтому я вздумала добраться до той огромной коробки, которая служила основанием для нагромождения хлама. И заглянуть в нее. Это, строго говоря, не имело особого смысла, но лучше так, чем вообще никак.

Мусор, набросанный поверх коробки, я покидала в комнату. Прямо от порога швыряла все подряд в глубину кротовой норы. Там уже не могло стать хуже, чем было, а коридор опустошался на глазах.

Наконец, на коробке ничего не осталось. Она была заклеена скотчем, я нашла свои ножницы и с некоторым трепетом аккуратно разрезала липучку по стыку картонных клапанов. Я понимала, что это глупо, однако слова о трупе так и засели у меня в голове, то и дело вынуждая мое бедное сердечко биться чаще.

Под клапанами оказался слой газет, я сняла их и увидела книги. Много книг. Старые, еще в картонных обложках с матерчатыми корешками. Коробка была набита ими битком. Я взяла первую и открыла. Максим Горький. «Мать». И библиотечный штамп – школа номер двадцать шесть.

Я присела рядом с коробкой и принялась перебирать книги, выкладывая их на пол. Авторы были в том же духе, кроме Горького я увидела Маяковского, Шолохова, Гайдара… Были и классики – Лесков, Достоевский, Чехов. Бумага пожелтела от времени, шрифт словно слился с фоном, сделав текст как будто слепым.

Было очевидно, что у нас с Олегом в скором времени образуется очень солидный запас туалетной бумаги. Мы сможем играть в мумию, обматывая бумагой друг друга. Будем одаривать всех приходящих в гости, друзей, родственников и знакомых. От нас начнут шарахаться, а мы, заходя в туалет в общественных местах, будем подбрасывать туда свои рулончики. Например, в нашем любимом кинотеатре никогда нет туалетной бумаги.

Мы станем супергероями, обладающими сверхспособностью проникать куда угодно и щедро делиться своими запасами. Олега мы назовем Человек-Рулон, а меня… Бумажкой быть не хочу, Вытирашкой – тем более… Да что ж такое, в голову лезут совсем несимпатичные варианты!

Я побросала книги обратно в коробку и поднялась с пола. Так, мне нужны мешки. Много мешков. Надо купить упаковок десять и положить где-нибудь тут. А то они сами по себе большие, в рулонах их помещается немного. С этим понятно. Другой вопрос – а надо ли просматривать эти книги на предмет денежных закладок? Если да, то это надолго. А ведь еще надо оторвать все корешки. То есть я провожусь с этой коробкой не один час.

Подумав, я решила просмотреть все книги. Как знать, ведь они были сложены в коробку довольно давно. И сложены аккуратно. Тетя Нина вполне могла счесть их достойным местом для заначки. Придется перелопатить каждый том.

Раздался звук отпираемого замка, Олег вошел в прихожую и немедленно скривился.

– Смотри! – я указала подбородком на открытую коробку.

Олег сделал пару шагов, заглянул и присвистнул.

– Нам теперь никакой понос не страшен! – бодро заявил он.

[Ксанчик]

Глава 45.

По дороге домой я рассказала Олегу, что так и не сумела подготовить стенку в прихожей к завтрашнему дню. Что мне нужна стремянка и не хватило мешков для мусора. И что найденные книги тоже придется проверить. Муж слушал и кивал головой.


– За мешками завтра заедем по дороге. Стремянка в гараже, после ужина положу ее в багажник. Книги вместе просмотрим, можно опять на природу поехать, хоть в воскресенье. Погоду вроде хорошую обещают. А барахло из стенки завтра с Саньком вытащим и заодно выбросим. Так что не переживай.

Как же хорошо, когда на твой список проблем тебе отвечают списком их решений. Да еще и не поручают тебе в одиночку претворять эти решения в жизнь!

В нашей квартире вкусно пахло мясом. Я удивленно потянула носом.

– Ммммм, а что это?

– Как заказывала, – развел руками Олег. – Котлеты, картофельное пюре, еще салат какой-то.

«Что значит – какой-то?», подумала я, заходя в ванную. Очень интересно!

К моему появлению на пороге кухни муж накрыл на стол. На тарелках красовались ровные, аккуратные котлеты явно домашнего вида и пюре, посыпанное мелко порубленным укропом. В салатнике и правда был «какой-то салат», по виду просто овощной. Он тоже не выглядел купленным в магазине. Я озадаченно похлопала глазами, потом вытерла помаду с губ салфеткой и выбросила ее в мусорное ведро, попутно отметив, что никаких контейнеров из-под еды в нем нет.

– Достань кетчуп, – попросил муж, который уже накладывал себе салат.

Я открыла холодильник и тут же разгадала кулинарный секрет Олега. На полке стояла пластмассовая кастрюлька с целым десятком котлет. И принадлежала она свекрови. Вот кто приготовил нам ужин!

Конечно, мама Олега готовила вкусно и лучше было поесть ее котлет, чем каких-нибудь полусырых погорельцев в исполнении мужа. Но ведь теперь она будет думать, что я не кормлю ее сына? Плохо о нем забочусь? Он хоть объяснил ей, чем я занимаюсь и почему не успеваю готовить? Впрочем, она наверняка ответила что-то вроде «хорошая хозяйка сначала позаботится о своем доме, а потом займется другими делами».

– Ты сказал маме, что я разгребаю твое наследство? – прямо спросила я мужа, подавая ему кетчуп. Он слегка поперхнулся.

– Сказал, конечно!

– А она что?

– Она ответила, что ты молодец. Но мне кажется, она не очень мне поверила, что там так уж все плохо. Решила, что я преувеличиваю.

– Пригласи ее завтра на экскурсию, – предложила я. – Она поймет, что ты даже преуменьшил.

После ужина Олег, выполняя обещание, отправился в гараж – поставить машину на ночь и положить в багажник стремянку. А я позвонила свекрови и поблагодарила ее за вкусный ужин. Мы немного поговорили о тете Нине, ее квартире и наследстве. Я поняла, что Олег прав: свекровь не видела никаких проблем в том, чтобы «вынести немного старых вещей и освежить ремонт». Более того, она удивлялась, зачем нам продавать эту квартиру, когда мы вполне можем жить в ней сами.

– Там очень хороший район, тихий, спокойный, все рядом, – убеждала она меня. – Вам очень повезло!

Я как можно деликатнее свернула эту тему, ответив в том духе, что окончательно пока ничего не решено, да и вообще, надо ждать полгода, чтобы вступить в права наследства. На этом мы попрощались.

[Ксанчик]

Глава 46.

И вот наступила она – суббота. Я проснулась с приятным ощущением грядущих перемен. Сегодня мы окончательно освободим прихожую, в том числе от мебели, а еще купим тур в Бодрум.

Накануне я замариновала в специях большой кусок свинины, порезанный на крупные куски, как для шашлыка. А сегодня с утра настрогала салат и поставила в холодильник, почистила картошку и залила ее водой. Мясо определила в мультиварку и выставила режим тушения на два часа.

За это время Олег, тоже бодрый и энергичный, смотался в магазин за пивом и мешками для мусора, потом убежал в гараж и вернулся оттуда на машине.


– Стремянка в багажнике, а еще я положил мешки для книг.

– Что за мешки?

– Обычные мешки. Такие… мешковатые. В смысле, из мешковины. И кусок поролона.

– А он зачем?

– Нужная вещь! На колени встать, чтобы куда-то залезть или заглянуть, или вовсе на пол сесть. Не на голый пол, а на поролон. Он толстый, на нем мягко. Я им часто в гараже пользуюсь.

Я оценила и рассыпалась в благодарностях.

У дома тети Нины Олег вытащил из багажника нужные вещи и проводил меня наверх.

– Оставь дверь нараспашку, – попросил он жалобно. – Здесь же невозможно находиться.

Я почти выполнила его просьбу, то есть приоткрыла дверь примерно на ширину ладони и подперла топором, который так и стоял у стены. Мне не хотелось, чтобы кто-то вошел, когда я тут одна. И так нервы на пределе, не хватало еще услышать за спиной шарканье ног.

Олег уехал за Саньком, а я огляделась по сторонам и спонтанно решила начать разбирать книги. Коробка занимала много места, стоило ее убрать – и целый угол освободится.

Я положила поролон у стены, чтобы можно было к ней прислониться, рядом разместила мешок для мусора – для обложек, мешок тканевый – для книг, а еще нож для бумаги, тонкий и острый. Потом вынула из коробки большую стопу литературы и, наконец, с некоторым трудом уселась на пол сама.

Дело пошло довольно шустро. Я брала из стопки книгу, быстро ее пролистывала, вспарывала один за другим форзацы и отправляла полученные предметы по назначению. Закладки попадались буквально в каждом томе, но денег среди них не было. Зато были фантики от конфет и от жвачки, открытки и календарики, а также записки и корявые рисунки. Было на что посмотреть. Один листок меня буквально растрогал. Незрелым почерком на нем было выведено «Олег + Женя = любовь». И нарисовано сердце, крест-накрест пронзенное двумя стрелами. Прямо про нас с мужем! Правда, рисунок портила приписка, сделанная другим почерком. Под именем Женя стояло «Трифонов!!!» Да, в имени, которое используется для обоих полов, есть свои особенности.

Я накидала в мешок уже с полсотни книг, когда появились Олег и Санек. Еще с первого этажа я услышала голос мужа и стала подниматься с пола, что далось мне нелегко – ноги затекли от непривычного сиденья на полу.

Мужчины вошли в квартиру. Санек, едва переступив порог, сделал попытку разуться, но мы с Олегом протестующе завопили, причем получилось неожиданно громко. Санек вздрогнул и огляделся по сторонам. Я увидела, как его глаза слегка расширились от увиденного, но это был молчаливый, сдержанный мужчина, поэтому он не убежал и даже ни слова не сказал про чью-нибудь мать.

Истинный ариец, подумала я с восторгом.

[Ксанчик]

На данный момент все. 47 и 48 части опубликованы только 21 августа. Здесь все-таки надежнее хранить..

[Катер]

Ксанчик, спасибо. Читаем сначала на канале, потом тут.
Теперь можно обсуждать.

[oksanale]

Жду 47 и 48 . Эти проглотила со скоростью выкладывания следующей главы. Хочу ещё. Когда подошла дочь и сказала о новой футболке, меня аж тряхнуло.

[Ксанчик]

Если у кого смартфон, то рекомендую поставить приложение Яндекс.Дзен
Оказывается через него читать гораздо удобнее.

[M_C]

А я сделала закладку в браузере и читаю)
Кайфую от слога автора